Вы должны знать, что я полностью соткан из смерти, от головы до ног.
Свобода позволяет самостоятельно принимать верные решения. Свобода духа позволяет видеть вещи такими, какие они есть, а не руководствоваться навязанным представлениями.
Мечта есть у каждого. Разница лишь в том, что одни пытаются понять своё предназначение, несмотря ни на что, а другие просто забывают о своих мечтах, боясь потерять то, что имеют. Но они так никогда и не познают свою судьбу.
Неуверенность — штука заразная.
Меня отчего-то бесят люди, которые думают, будто знают ответы на все вопросы и могут объяснить, что случилось, с помощью упрощенных религиозных теорий.
Для человека не очень-то хорошо до конца разбираться в собственном устройстве, телесном и духовном. Это делает видимыми границы человеческих возможностей, а люди переносят это тем хуже, чем менее они ограничены в стремлениях.
Не всё и не везде существует для нас.
Природа не знает ни оценок, ни ценностей.
Каждой науке всегда сопутствует какая-нибудь псевдонаука, ее дикое преломление в умах определенного типа.
Специалист — это варвар, невежество которого не всесторонне.
Стыд — это липкая, пылающая смола, горящее гудронное покрытие, что пристает к плоти.
Мир — это объемная декорация, барочный гризайль, изобилующий переодетыми персонажами.
Когда жалость нестерпимо мучает меня, что остается мне, как не кидать камни в тех, кто ее вызвал?
Душа появляется медленно, и так же медленно она уходит, часто весьма задолго до смерти.
Смерть — великий математик, потому что она сообщает точное значение данным задачи.
Я хотел жить и хотел умереть, но не могу ни умереть, ни жить.
Если закрытая дверь чревата подозрениями, то открытая — грозит неожиданностями.
Критика — хорошая вещь, если только она не злобна, не завистлива, не мелочна.
Я всегда мечтал укрыться в башне из слоновой кости — или пусть хоть целлулоидной, под слоновую кость, — чтобы прочитать все, что мне за всю жизнь не удалось прочесть.
Человек чувствует себя королем до тех пор, пока ему есть на кого смотреть сверху вниз.
Запретная любовь похожа на карточный долг: она требует большей щепетильности, чем законный долг супружества.
Вся его вера сводилась к тому, что есть какое-то Высшее Существо, которое пыталось создать нас совершенными, но, по всей вероятности, потерпело неудачу.
Только дурак не ценит красивого переплета книги, но дважды дурак тот, кто в книге интересуется только переплетом.
Брак как-то связывает людей. Его нелегко порвать, даже когда следовало бы.
Существует три сорта людей — люди, которые вообще ни о чем не думают, потом никчемные болтуны, которые во все суются, и настоящие ребята, которые мало говорят, но работают за всех.
В уходе за детьми, так же как и в политике, здравый смысл важнее ссылок на авторитеты.
Конечно, было бы хорошо, если бы мы были четой вдохновенных поэтов и беседовали только о розах и лунном свете, но мы просто люди. Ну так вот. Перестанем грызть друг друга и признаем, что мы оба делаем глупости.
Надо сказать, что еще не отмечен такой случай, когда кто-нибудь получил бы большое длительное удовлетворение от сознания, что ему живется легче, чем другим.
Когда я думаю об истории, я все больше и больше убеждаюсь, что все лучшее было создано свободным, ищущим, критическим духом, и сохранение этого духа гораздо важнее, чем какая бы то ни было социальная система.
Нет худшего преступления, как прервать душевную беседу.