Для юности и в штампованных фразах таится новизна.
Прежде я всего боялся, но теперь я устал, и мне нет дела ни до чего. Вот как я буду переносить все, что угодно — я буду уставать.
Люди гораздо более глупы, чем злы. Они умеют видеть только то, что близко к ним, что можно взять сейчас. А всё близкое — дёшево, дорого — далёкое.
Она всё чаще мечтала о мужчине, именем которого можно было бы умываться каждое утро.
Счастье и благополучие разводят, а беда обратно соединяет.
В этом и кроется исключительное свойство истинного пафоса: каждому слушателю кажется, что говорящий обращается только к нему.