Человека от счастья постоянно отделяет некая стена: будь то иллюзорность надежд, избыток времени или его отсутствие.
Если моё отсутствие не играет роли, я ни за что не уйду.
Нередко сетуют, что люди стали забывать цену словам. Но часто они забывают и то, как много безумства и абсурда может заключать молчание.
Смех вдвоём — сколько в нём прелести и каверз! Не переоценить его могущества. Любовь и дружба, желание и отчаяние — ничему без него не обойтись.
Тревога ещё сильнее ревности подстёгивает страсть.
От мужчин вечно одни неприятности, но не стоит лить из-за них слёз.
Я — женщина, любившая мужчину. Это так просто: не из-за чего тут меняться в лице.
Эльза великолепно смеялась, заразительно, самозабвенно, как это свойственно одним только недалеким людям.
У вас несколько упрощённые представления о любви. Это не просто смена отдельных ощущений. Это нечто совсем иное. Это постоянная нежность, привязанность, потребность в ком-то... Вам этого не понять.
Он брал на себя то, чего я не могла перенести, — ответственность.
Умереть — пусть, но умереть, уткнув нос в чьё-то плечо...
Только борьба крайностей в нас самих, борьба противоречий, пристрастий, неприятий и прочих ужасов может дать крошечное представление о том, что есть жизнь.
Не стоит спать одному. Можно, в крайнем случае, жить одному, но не спать.
Просто мне ничего на свете не хочется, вот и все. Кажется, модная болезнь, да?
Право же, приятно вообразить себя молодым человеком, и к тому же свободным, зная, что тебя любит женщина, в которой ты уверен, которая где-то ждёт тебя.
Только случайный взгляд способен уловить что-то.
Всё, что ни происходит, — к лучшему, к тому, чтобы жить было интересней и счастливей. Ну и живи: не оглядывайся, не задумывайся.
В чем дело, граждане затопляемые?
Любовь — это для черни, аристократична только ненависть!
Все на земле не что иное, как вечный символ в одеянии из праха.
Жизнь наша есть не что иное, как обретшие внешнюю форму вопросы, вынашивающие во чреве своём зародыши ответов, и ответы, чреватые новыми вопросами.
По сентиментальности узнают сволочь. Тысячи бедняков могут умирать с голоду, и это никого не проймёт, но если какой-нибудь размалёванный паяц, одетый в лохмотья, закатит глаза на сцене, — они начинают выть, как собака на цепи.
Так уж устроен человек. За минуту до смерти он полон желания жить.
Мало любить умом, когда тело — будь оно проклято! — молчит.
Жизнь дает человеку только одно — способность чувствовать боль и благодаря боли понять, что он живое существо.
Жизнь сама по себе не имеет смысла, если человек не наполняет ее переживаниями, переходами от поражений к победам, от любви и счастья к одиночеству.
Политика — это не история. Это — либо честолюбивые люди, добивающиеся власти, либо честолюбивые державы, рвущиеся к господству.
- Когда вы собираетесь домой?.. - Когда я узнаю, где мой дом.
Человек не может отделить себя от истории своей эпохи, как бы страстно он ни желал, чтобы все сложилось по-иному.
Значение работы ученого определяется не количеством допущенных ошибок, а важностью того, в чем он бывает прав.