Беда стране, где раб и льстец Одни приближены к престолу, А небом избранный певец Молчит, потупя очи долу.
Внемлите истине полезной: Наш век — торгаш; в сей век железный Без денег и свободы нет.
У Кларисы денег мало, Ты богат; иди к венцу: И богатство ей пристало, И рога тебе к лицу.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Печаль моя полна тобою.
Не все я в небе ненавидел, Не все я в мире презирал.
Пустое Вы, сердечным Ты Она, обмолвясь, заменила, И все счастливые мечты В душе влюблённой возбудила.
Себя как в зеркале я вижу, но это зеркало мне льстит.
Учёный малый, но педант.
Кто жил и мыслил, тот не может В душе не презирать людей.
Москва... как много в этом звуке Для сердца русского слилось!
А счастье было так возможно.
Вся жизнь моя была залогом Свиданья верного с тобой; Я знаю, ты мне послан богом, До гроба ты хранитель мой.
Мгновенья счастья на подъем ленивы, Когда зовет их алчный зов тоски; Но, чтоб уйти, мелькнув, — как тигр, легки. Я сны ловить устал. Надежды лживы.
Кто много жизней проживет, Умрет в любой из них.
Где с белым цветом алый слит, Там спрятан грех под маску: Ведь щеки женщин страх белит, А стыд бросает в краску.
Любовь способна низкое прощать И в доблести пороки превращать.
Так слились одна с другим, Душу так душа любила, Что любовь число убила - Двое сделались одним.
Умен не по годам. Такие дети, Слыхал я, долго не живут на свете.
И все же внешним чувствам не дано – Ни всем пяти, ни каждому отдельно – Уверить сердце бедное одно, Что это рабство для него смертельно.
Всем существом моим сроднился я с тобой! Мир без тебя — ничто, окутанное тьмой.
О, как легко, людской презренный род, Тебе вложить любую глупость в рот!
Попы издревле доказали Неистовство утроб своих И в древности так славно жрали, Что на́звали жрецами их.
Мне снилось вчера, будто Бога я встретил, И долго со мною беседовал он, И на вопросы мои он ответил... А после мне снилось, что все это сон.
Говоришь, что всё остаётся, И, быть может, ты прав сейчас. Однако мы всё теряем, И всё потеряет нас.
С годами будет улица иной; Кого любил я, тех уже не станет, И в сад мой за беленою стеной, Тоскуя, только тень моя заглянет.
Всевластная любовь повелевает нами И разжигает в нас, и гасит страсти пламя. Кого хотим любить, тот нам — увы! — не мил. А тот, кого клянем, нам сердце полонил.
Пасть за отечество — счастливая чреда: Умерший доблестно бессмертен навсегда.
Невыразимая печаль Открыла два огромных глаза, Цветочная проснулась ваза И выплеснула свой хрусталь.
Вернись ко мне скорее, Мне страшно без тебя, Я никогда сильнее Не чувствовал тебя.