Сознание собственного превосходства подчас приносит больше радости, когда держишь его в тайне, нежели тогда, когда о достоинствах твоих говорят другие.
В юные годы нам всегда кажется, что сила на стороне того, кто превосходит нас своей развращенностью. Мы склонны уважать и даже постыдным образом боготворить тех, кто раньше нас изведал все виды порока.
Глаз наш становится особенно зорким, когда видит чужое несчастье и когда есть надежда это несчастье усугубить.
От проявлений лицемерной радости страдает только сама жертва обмана, а лицемерная печаль унижает прежде всего того, кто ее разыгрывает.
Как это страшно, когда высокий ум и горячее сердце сталкиваются с совершеннейшей посредственностью — и самой жизни и людей, которые их окружают, и осуждены на то, чтобы с ними жить.
Когда человеку грозит опасность, воображение, на горе ему, вдруг набирает силу.
Сколько лжи и фальши заключено в религии, которая считает, что умножая страдания других, мы этим приближаемся к тому богу, который хочет, чтобы каждый из нас был спасен.
Страху свойственно сближать в сознании людей далекие друг от друга события.
Нет людей более чуждых религии, нежели те, кто постоянно занят соблюдением ее форм.
Чаша надежды всегда возбуждает жажду.
— Рабов теперь нет. Мы все равны и свободны. Нет рабов, потому что нет господ. — Есть один страшный господин. — Кто? — Толпа. Это ваше ужасное «большинство».
Подсознание — это какая-то причудливая комбинация выгребной ямы с чудесным садом.
Вообще говоря, существует много причин для молчания, но основная заключается в том, что нечего сказать.
Вы считаете, что слова — это что-то вроде кусков кирпича, которыми можно швырять как попало. От такой привычки надо избавляться.
– Мне что-то попало в глаз. – Я вижу. – Да? Что же это? – Я. В обоих глазах. И вытащить меня нельзя.
Пессимизм имеет свои преимущества. Пессимиста ожидают лишь приятные сюрпризы, а оптимиста – лишь неприятные.
Скептицизм — хорошая сторожевая собака, если знаешь, когда спускать её с цепи.
А главное — настоящее ни в какие слова не влезет. От настоящего — немеешь. Все, что в жизни происходит важного, — выше слов.
Записанные слова — это что-то вроде трамвая, увозящего в бессмертие.
Когда человеку плохо, он порой забывает, что кому-то может быть еще хуже.
Иногда думаешь: взрослые люди, а чем занимаются. Будто на земле другого дела нет, как друг друга стрелять и резать.
Почему в самые горькие минуты рядом не те люди, которые нужны?
Чувства юмора у него не было, но чувство ехидства было.
Ожидание путешествия – это уже радость. Сборы – тем более.
— Взрослые, конечно, всегда правы. Но я еще не взрослый. Зачем мне эта ваша правота?
Вопрос — это хорошо! Любопытному человеку интереснее живётся.
Война не бывает без обмана.
— Скажи честно: страшно было? — Если скажу, что не страшно, вы поверите? — Пожалуй, нет. Хотя есть дураки, которые не боятся. — Значит, я очень умный. — А я вообще гений.
Страх притягивает несчастья, как магнит. Если чего-то очень боишься, это обязательно случается.
Люди про все на свете спрашивают: с чего да почему. И хотят, чтобы одна простая причина была. А причин всегда целая куча, и они перепутываются.