Ожидание путешествия – это уже радость. Сборы – тем более.
Видимо, я придавал слишком большое значение своему одиночеству. Я вообразил, что оно трагичнее одиночества всего человечества.
Бывало, говорит-говорит он о ком-нибудь этаким сладким голосом, а потом вдруг взглянет пристально и скажет: «А через месяц он умер».
Глупцы говорят, трусы молчат, мудрецы слушают.
Все атрибуты сусального ура-патриотизма — все эти стяги, гимны, униформа — неизменно означает уход в глубокую провинциальность, искажение общечеловеческих, всеобщих ценностей.
Я не могу делиться любовью. Я не могу целовать, если целует другой.