Когда человеку плохо, он порой забывает, что кому-то может быть еще хуже.
Не наши карманы заполняют наши мозги, а наши мозги заполняют наши карманы.
Надевая крахмальный воротничок, он всегда чувствовал себя так, будто его лишили свободы.
Модное-то ваше да нынешнее, я говорю ему, каждый день меняется, а русской-то наш обычай испокон веку живет! Старики-то не глупей нас были.
Когда порок грандиозен, он меньше всего возмущает.
Безмятежность, великолепие, царственность: слова затертые, но остальные тут не годились.