Цитаты и высказывания из книг (555)

Знакомых у меня полно, друзей же немного, а тех, кто действительно меня знает, и того меньше.

Незаслуженный комплимент зачастую самый приятный.

Беседа — это диалог, а не монолог. Вот почему так редки хорошие беседы: умные собеседники из-за их малочисленности редко попадают друг на друга.

Вы, может быть, из тех, кто с собой не разговаривает. То есть вслух. Может быть, вы думаете, что это занятие для сумасшедших. Я лично думаю, что это здоровое занятие. Ты в компании, никто с тобой не спорит, городи что хочешь, выговаривайся.

Мы редко любим тех, кому не можем хоть в чем-то завидовать.

Если расстаешься с возлюбленным, жизнь для тебя должна бы остановиться, и, если уходишь из этого мира, мир тоже должен остановиться, но он не останавливается. Оттого-то большинство людей и встает по утрам с постели: не потому, что что-то изменится, но потому, что не изменится ничего.

Важны не слова, а доверие, с которым тебя выслушивают.

Ветер — это мы: он собирает, хранит наши голоса, а затем, спустя какое-то время, играет ими, посылая их сквозь листья и луговые травы.

Осознав свое одиночество, он почувствовал, что он живой.

Глядя, как вспыхивают её разноцветные волосы под красно-жёлтым, прорвавшимся сквозь листву солнцем, я вдруг ощутил, что люблю её настолько, чтобы перестать жалеть себя, отчаиваться, настолько, чтобы забыть о себе и просто радоваться её счастью.

Мы просто встретились однажды у реки — и всё. Мы чужие. Мы ничего друг другу не обещали. Мы никогда... Боже! Да какие же мы чужие?! Он был мой!

Она, наверно, Африки и в глаза не видела... но все же я мог себе ее представить в Африке: Африка – это в ее духе.

Мы стали понимать друг друга так глубоко, что могли обходиться почти без слов; в наших отношениях царил тот ласковый покой, который приходит на смену нервному желанию утвердить себя.

Ты существуешь в промежуточном мире, застывшем между двумя этажами, из которых один — самовыражение, а другой — саморазрушение.

— Кабы не эта кровь, какой чудесный был бы пейзаж, — вздохнул он, усаживаясь на песок.
— Где вы видите кровь?
— Здесь, — и с этими словами старик вытащил из кармана перочинный ножик, разрезал себе ладонь и упал в обморок.

В наши дни слово «секс» стало одним из тех, перед которыми так легко поставить слово «просто».

— Я не совсем понял, в чем смысл вашей истории. Там есть какая-то мораль?
— Там их много. Когда мораль в единственном числе, она глубоко аморальна.

Как же нелепо умирать, когда имеешь собственное мнение по поводу всего, что тебя окружает!

— Вы негодник?
— К сожалению, да. В минуты негодования.

— Скажи, эта девушка — она как сигареты?
— Не понимаю.
— Что ты хочешь доказать, отказываясь от нее?

— Просто люби меня — это всё, о чём я прошу. Люби так, как можешь. И позволяй мне любить тебя.

Никогда не суди ни о ком, исходя из мнения о нём окружающих. Мы все имеем несколько лиц и к разным людям относимся по-разному.

Любовь не должна делать из человека попрошайку. Я не хотел бы любви, которую мне пришлось бы вымаливать, обещая вместо нее что-то взамен, или клясться в ней до гробовой доски. И я презирал бы женщину, которая стала бы выпрашивать у меня любовь. Любовь — это нечто такое, что нужно отдавать; её нельзя купить словами или жалостью.

В мозгу имеются маленькие ниши. Каждая ниша — это мысль или воспоминание. Если мы думаем все время об одном и том же, ниша углубляется, и мысль укореняется. Но когда мысль прекращается, ниша зарастает, как порез, и со временем исчезает вовсе.

Неудачникам никто не звонит.

Близкая дружба у женщин возникает лишь в молодости. После тридцати заводить новых подруг становится труднее: меньше общих надежд, ожиданий, мечтаний.

Да, непостижимые существа эти женщины — их можно до потери сознания уговаривать, так ничего и не добиться, а потом отпустить их одних на десять минут в туалетную комнату, — и происходит невероятное...

У брака нет никаких шансов, когда ты карабкаешься к успеху.

Настоящее, неподдельное счастье, как я понимаю, — это не случай, оно не обрушивается вдруг на голову, будто ливень в летний день, а приходит к человеку исподволь, смотря как он к жизни относится, к людям вокруг себя; по крупице, по частице собирается, одно другое дополняет, и получается то, что мы называем счастьем.

Почему люди так живут? Почему одни злые, другие добрые? Почему есть такие, которых все боятся, и такие, которых никто не боится? Почему у одних есть дети, у других нет?