Если партия может запустить руку в прошлое и сказать о том или ином событии, что его никогда не было, – это пострашнее, чем пытка или смерть.
Скрывать чувства, владеть лицом, делать то же, что другие — всё это стало инстинктом.
Мы слишком похожи. Всегда точно знаешь, кто что думает.
Нарушение законов добра и зла влечет за собою несчастье. Не обязательно наше несчастье, зачастую вначале не наше.
Только тогда можно до конца насладиться теплом, когда какой-нибудь небольшой участок вашего тела остается в холоде, ибо нет такого качества в нашем мире, которое продолжало бы существовать вне контраста, ничего не существует само по себе.
Какою пыткою оказывается сон для человека, снедаемого единым неосуществленным желанием мести. Он спит, сжав кулаки, а когда просыпается, его вонзенные в ладони ногти красны от его собственной крови.
Старость не любит спать; кажется, что чем длительнее связь человека с жизнью, тем менее привлекательно для него все то, что напоминает смерть.
Не знаю, в чем тут дело, но только нет другого такого места для дружеских откровений, как общая кровать. Говорят, муж с женой открывают здесь друг другу самые глубины своей души, а пожилые супруги нередко до утра лежат и беседуют о былых временах.
Если зрелище захватывает тебя только из-за денег, значит, на него не стоит смотреть.
Если говорит хороший человек, надо прислушаться. А если плохой... Что же на него обижаться?
Мы часто излагаем то, о чем размышляли целые годы, так, будто и наш собеседник размышлял вместе с нами. И еще удивляемся: почему он не понимает нас с полуслова!..
Говорят, что у каждого человека в жизни должна быть цель. Но даже самых заветных целей бывает много.
Каждый воспринимает хирургическую операцию, которую ему приходится вынести, как едва ли не первую в истории медицины, а о смерти своей мыслит как о единственной в истории человечества.
- Это взаимное или одностороннее чувство? - вполголоса поинтересовался папа. - Одностороннее, - ответила я. - Всегда стремись к этому! Одностороннее движение даже на улице безопаснее, - поощрила меня мама. - Пусть лучше они... - Она взглянула на папу. - Пусть лучше они вкладывают эмоции и выкладывают свои нервные клетки!
Она выстраивала мысли с алгебраической точностью, вынося за скобки все лишнее.
Нам повседневно укорачивают жизнь булавочные уколы, которые мы принимаем за удары судьбы. Если бы научиться соизмерять уколы с ударами...
Непонятностью иные заменяют талант.
Чтобы стать мужчинами, мальчишки должны странствовать, всегда, всю жизнь странствовать.
Взрослые и дети — два разных народа, вот почему они всегда воюют между собой.
Вы готовы уничтожить все, что есть на свете хорошего. Только бы тратить поменьше времени, поменьше труда...
Всем нам трудно поверить, каждому трудно поверить, что все остальные существуют, потому что мы слишком далеко друг от друга.
Ясно как апельсин: старики никогда не были детьми.
Чем постыднее жизнь человека, тем он сильнее за неё цепляется.
Природа боится пустоты.
Как часто мы смотрим на людей сквозь искажающие стекла собственных недостатков.
В отчаянные минуты мысли путаются. Но одновременно всплывают факты, словно желающие усугубить, обострить отчаяние. И жестоко все проясняющие...
В карете прошлого никуда не уедешь.
Оригинальность — тоже глупость, только одетая в слова, расставленные необычно.
Все люди привязаны каждый на свою веревочку, и веревочка сильнее их.
Слова имеют коварное свойство искажать мысль.