Рассказчик говорит о том, как живут люди, прозаик говорит о том, как должны жить люди, а писатель — о том, ради чего живут люди.
Человек не становится меньше от того, что ему отрубят голову.
Дом — не просто улица, или город, или даже здание, сложенное из кирпичей и извести. Дом там, где находится твоя семья.
Большинство тех, кто кончает с собой, на самом деле хотят убить кого-то другого — гулящего мужа, неверную возлюбленную, друга-предателя, — но кишка тонка, и вместо этого они убивают себя.
Есть только один непростительный грех — умышленная жестокость. Все остальное можно простить. А такое — никак нельзя.
Это дешевка — носить бриллианты, пока тебе нет сорока. И даже в сорок рискованно. По-настоящему они выглядят только на старухах.
Если человеку действительно хочется чем-то заниматься, то он должен себя в этом хотя бы попробовать. Когда становишься старше, то разные жизненные ситуации и определённые обстоятельства вынуждают нас идти на компромисс. Но делать это сейчас, когда ты ещё так молод — это всё равно, что бросить дело, даже его не начав.
Недаром говорят: чтобы скрыть свой позор, надо опозорить другого.
Смерть всегда с тобой, пока ты дышишь, а после смерти смерти нет.
Плач — это протест, бунт, несогласие; гораздо страшнее осмысление необратимости случившегося.
Трудно установить, что такое людская жизнь. Во всяком случае, бесконечные комбинации всевозможных человеческих отношений, всевозможных характеров настолько сложны, что никакой сверхсовременной системе не под силу синтегрировать общую кривую самых обычных человеческих натур.
Люди не любят своих спасителей — когда опасность миновала, они тяготятся их превосходством.
Взгляд тупицы ещё непереносимее, чем взгляд дьявола.
— Какой народ! Удивляюсь. Везде поспеют; где только можно взять, все уж взято, непочатых мест нет.
— В любви равенства нет, это уж не мной заведено. В любви приходится иногда и плакать. — И непременно женщине? — Уж, разумеется, не мужчине.
Утро было прекрасно уже тем, что оно наступило.
Порядочный человек подсознательно требует от себя полноты справедливости, чем пользуются люди, плюющие на всякую справедливость.
Пустую душу нельзя ничем заполнить. Пустота духа – это вещество, которое нам неизвестно.
Холодный восточный ветер руками ловкого парикмахера завивал поэтическую шевелюру взволнованного ночного моря.
Европа, неосторожно просвещая Азию, готовит сама себе гибель.
Всей тьмы бездонного космоса не хватит, чтобы погасить пламя одной свечи.
— Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает «кит». Спрашиваю: «А как кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется.
Затем и рождается человек на этой прекрасной земле, чтобы жизнь его была полна нелепостей и регулярно шла наперекосяк.
Планировать будущее бессмысленно, подчинять ему свое настоящее — самоубийственная глупость.
Приятель настолько старинный, что ему уже давно следовало бы присвоить звание друга — за выслугу лет.
Мы заняты, дорогой реальный мир, завари нам чаю, положи в буфет пирожки, а теперь, пожалуйста, закрой дверь с той стороны, оставь нас в покое.
Одиночество — это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость.
Рентген покажет, чем это кончится!
Надежда вернётся позже, когда исчезнет боль.
Легко осуждать и быть храбрым, когда у тебя ничего нет. Но когда у тебя есть что-то дорогое, весь мир меняется.