Думаю, мне ничем не легче было родиться, чем Творцу — создать Вселенную. По крайней мере, он потом отдыхал, а на меня обрушились все краски мира.
Дуракам угодно, чтобы я следовал тем советам, которые даю другим. Но это невозможно, ведь я же совсем другой.
Если в стране нет по меньшей мере пятидесяти сортов сыра и хорошего вина, значит, страна дошла до ручки.
Если все время думать: «Я — гений», в конце концов станешь гением.
Люди так не волновались бы, если бы я был посредственным художником. Всех великих художников подделывали.
Не старайтесь прикрыть нарочито небрежной живописью свою посредственность — она обнаружит себя в первом же мазке.
Несчастны нищие духом, ибо благие порывы связывают их по рукам и ногам.
Подчинись тому, чему не обязан подчиниться.
Пока все разглядывают мои усы, я, укрывшись за ними, делаю своё дело.
Произведение искусства не пробуждает во мне никаких чувств. Глядя на шедевр, я прихожу в экстаз от того, чему могу научиться. Мне и в голову не приходит растекаться в умилении.
Разница между мной и сумасшедшим в том, что я не сумасшедший.
Я — живое воплощение поднадзорного бреда. Это я сам держу его под надзором. Я брежу, следовательно, я существую. И более того: я существую, потому что брежу.
Я не сюрреалист, я — сюрреализм.
Я относительно умён. Весьма относительно.
Точно зная лучший путь, мы выбираем худший.
Как нельзя порицать за невольный проступок, так нельзя и хвалить за вынужденное благодеяние.
Верх экономии: спать на соринках, которых не видишь в своем глазу, и топить квартиру бревном, которое видишь в чужом.
Джентльмен – это человек, который пользуется щипцами для сахара, даже если находится совершенно один в тёмной комнате.
Мы покорили материю, потому что мы покорили сознание. Действительность – внутри черепа.
Нет вражды страшнее, чем та, которая возникает, когда сходное борется со сходным, побуждаемое одинаковыми стремлениями и одинаковой силой.
Настоящие писатели — совесть человечества.
Поэзия — это то, что теряется при переводе.
Общество, не способное сохранять чистоту своего искусства, деградирует вместе с ним.
Вокруг мертвых всегда бывает много бумаги.
Глупо для переезда через лужу на челноке раскладывать перед собою морскую карту.
Из всех критиков самый великий, самый гениальный, самый непогрешимый — время.
Только труд может сделать человека счастливым, приводя его душу в ясность, гармонию и довольство самим собою.
Убеждение должно быть дорого потому только, что оно истинно, а совсем не потому, что оно наше.
Хорошо быть учёным, поэтом, воином, законодателем и проч., но не худо быть при этом человеком.
Человек должен желать хорошего и великого.