Я не умею любить прошлое ради его «погибшей прелести». Всякая погибшая прелесть внушает мне сомнения: а что, если погибшая она в сто раз лучше, чем непогибшая? Мертвое никогда не может быть лучше живого.

У Истории невероятно медленный пульс: человек измеряет время годами, она — столетиями...

Мы оказались тогда буквально на дне ямы — я не говорю «пропасти», потому что давно понял, что у пропасти нет дна и можно всю жизнь устанавливать рекорды погружения, так никогда и не исчерпав ее глубин.

В высшей степени я одобряю тех, кто уничтожает зло, едва оно народилось и не успело ещё войти в силу.

Что я для тебя, тем и ты будешь для меня.