Свою карьеру я начала как глупенькая блондинка. И так же закончу.
Я оторвала себя от безопасного уюта надежной и определенной жизни ради моей любви к истине — и истина вознаградила меня.
Если ты проживёшь достаточно долго, ты увидишь, что каждая победа оборачивается поражением.
И никогда еще до этого я не испытывал такого чувства отрешенности от себя самого, и в то же время своего присутствия в мире.
Быть созданным, чтобы творить, любить и побеждать, — значит быть созданным, чтобы жить в мире. Но война учит все проигрывать и становиться тем, чем мы не были.
Всякое свершение обрекает на рабство. Оно обязывает к более высоким свершениям.
Как только война становится реальностью, всякое мнение, не берущее ее в расчет, начинает звучать неверно.
Те, кого людское правосудие или людская злоба держат за решеткой, нетерпеливо подгоняют настоящее, враждебно косятся на прошлое и абсолютно лишены будущего.
Его восхитила поразительная слепота людей, отлично сознающих перемены в самих себе, но считающих, что все остальные должны вечно оставаться такими, какими они их себе когда-то представляли.
Образование гибельно для всякого, кто имеет задатки художника. Образование следует оставить чиновникам, и даже их оно склоняет к пьянству.
Настоящая жизнь гораздо интереснее — нет искупления и мало счастливых концов.
Люди жили бы довольно спокойно в этом мире, если бы были вполне уверены, что им нечего бояться в другом; мысль, что бога нет, не испугала ещё никого, но скольких ужасала мысль, что существует такой бог, какого мне изображают!
Самое причудливое безрассудство бывает обычно порождением самого утонченного рассудка.
Никто не прогадал бы, согласившись на то, чтобы о нём перестали говорить хорошо, при условии, что не станут говорить дурно.
Бывают в жизни положения, выпутаться из которых можно только с помощью изрядной доли безрассудства.
Я предпочитаю разговаривать с детьми. Есть, по крайней мере, надежда, что из них выйдут разумные существа, тогда как те, которые считают себя таковыми... увы!
Немногим людям дано постичь, что такое смерть; в большинстве случаев на неё идут не по обдуманному намерению, а по глупости и по заведённому обычаю, и люди чаще всего умирают потому, что не могут воспротивиться смерти.
Судьбу считают слепой главным образом те, кому она не дарует удачи.
У нас не хватает силы характера, чтобы покорно следовать всем велениям рассудка.
Умеренность в жизни похожа на воздержанность в еде: съел бы ещё, да страшно заболеть.
Давно уже пережил я основания своих мнений. Мне пришлось бы быть бочкой памяти, если бы хотел я хранить все основания своих мнений.
Комар, ранним утром впивающийся вам в ляжку, может послужить молнией, которая озарит в вашем черепе неизведанные ещё горизонты.
Люблю журналистов! Они также способствуют кретинизации населения. И прекрасно с этим справляются.
У меня был девиз: главное — пусть о Дали говорят. На худой конец, пусть говорят хорошо.
Я христианин и католик, но чтобы быть художником, ни того, ни другого не требуется.
Действительность оказывает давление только через обиходную жизнь: надо есть и пить, надо иметь кров и одеваться, нельзя глотать ядовитые вещества, выходить через окно на верхнем этаже и так далее.
Как в политике одно меткое слово, одна острота часто воздействует решительнее целой демосфеновской речи, так и в литературе миниатюры зачастую живут дольше толстых романов.
Америка делает нас зависимыми — здесь еды больше, чем мы можем съесть, поэтому возникает чувство, что, чтобы съесть свою долю, нужно есть все время.
Человек, который имеет то, что желает, удовлетворенный, довольный человек перестает быть человеком. Адам до грехопадения — обезьяна.
Всякое достоинство, всякая сила спокойны — именно потому, что уверены в самих себе.