Среди банальностей немало окончательно сложившихся формулировок, часто отражающих действительный порядок вещей и конформизм общества.

— Лагерь пуст.
— Пуст? Я погиб...
— Нет, ваше величество, вас всего лишь предали.

Стоит только повзрослеть, и запретный плод обретет привкус горечи.

Борьба с цензурой, какая бы она ни была и при какой бы власти она ни существовала, — мой писательский долг, так же, как и призывы к свободе печати. Я горячий поклонник этой свободы и полагаю, что, если кто-нибудь из писателей задумал бы доказывать, что она ему не нужна, он уподобился бы рыбе, публично уверяющей, что ей не нужна вода.

Мир — это не более чем тщеславие, принимающее разные обличья.