Раковина творит жемчужины из соринки под мантией, а не на семинарах по созданию жемчуга с участием других раковин.
Как часто нам сообщают сведения, без которых мы бы отлично обошлись.
Я верю, что Богу нет дела до организованных религий.
Боже, сделай меня целомудренным... но не сейчас.
Что вообще в школе хорошего? Когда нас туда швыряют как заложников в турецкую баню, школа кажется нам самым важным делом на свете. Только после третьего или четвертого класса мы начинаем понимать, какой это вообще идиотизм с начала и до конца.
Тогда я думал: «Нет, не так должна быть устроена наша жизнь.» И тут же приходила другая мысль: «Точно так же думает полмира».
Неудача — она как будто бы летает вокруг, ну и в конце концов, она должна на кого–нибудь опуститься.
Все сводится к очень простому выбору: занимайся жизнью или занимайся смертью.
Чёрные, белые, жёлтые и краснокожие — в тюрьме всё это несущественно, вот уж где наступает всеобщее равенство.
Безумие можно сравнить с гибкой пулей, и любой специалист по баллистике скажет вам, что двух одинаковых пуль не бывает.
Наше рациональное сознание сопровождается плохим стереоаккомпанементом нашего иррационального бессознательного.
Люди привыкают практически ко всему. Полагаю, это главный закон нашей жизни. И, конечно же, главный кошмар.
Нельзя винить ребенка в том, что он взрослеет. Или учить его, как делать это правильно.
Мир соткан из «если».
Как гладко скатываются с языка слова, словно в самом деле имеют какой-то смысл.
Мечты стареют куда быстрее мечтателей.
Для него время плетется. Для нее — летит. Вот вам и разница между людьми.
Я одновременно испытывал и одиночество, и удовлетворённость. Такое сочетание надо полагать за счастье.
Когда ты один, твое странное поведение вовсе не кажется странным.
Жизнь дана нам не для того, чтобы прокладывать курс, огибающий болевые точки.
Для них паранойя даже не образ жизни, для них паранойя — высокое искусство.
У меня такое чувство, будто большую часть времени я провожу в стиральной машине, только в ней вместо белья мои эмоции.
Сейчас я настолько в тебя влюблен, что мне кажется, я тону в тебе. И знаешь, мне нравится такая смерть.
Пытаться помочь другим никогда не бывает глупо.
Если бы у нас были хвосты, большинство людей проводили бы время в попытках схватить себя за хвост и укусить.
В жизни конфликты разрешаются совсем не так, как это бывает в кино. В жизни они вообще не разрешаются, а просто тянутся и тянутся, пока тихо не исчерпываются сами собой.
Думается, у меня есть право верить в то, во что я хочу верить.
Настоящее можно улучшить, исследуя прошлое.
«Сколько нужно воробьев, чтобы ввернуть лампочку?» — завертелся вдруг у него в мозгу безумный вопрос. Трое, чтобы ее держать, и три миллиарда, чтобы вертеть дом!
Я думаю, что счастье — это нечто противоположное печали, горечи и злобе и должно оставаться неанализируемым как можно дольше.