Слишком у него хорошая репутация для честного человека.
Я терпеть не могу, когда благоразумие начинает глушить зеленые побеги юности; оно — как плющ на молодых ветвях и мешает росту дерева.
Отвечать на оскорбление вправе лишь тот, кто сам никогда не наносит его другим.
Боже милостивый, как он изменился! И вид у него не на шутку женатый!
Уж ежели тебе жених попался скверный, То, как ты ни крепись, женой не будешь верной.
Его лицу так недоставало натурального румянца, что казалось, если он вдруг порежется, то у него пойдет белая кровь.
Я имею несчастье быть неглупой.
Известно, что только тот, кто не попадал в затруднительное положение, знает совершенно точно, как при этом нужно поступать, и доведись ему, именно так бы, разумеется, и поступил...
У меня (как, вероятно, почти у всех) бывало ощущение, словно плотный занавес скрыл все, что есть в жизни интересного и прекрасного, оставив мне только тупую, нудную боль.
Ненависть к высшим — это невольная дань преклонения низших.
Под предлогом возврата к здравому смыслу не следует опускаться слишком низко.
Совершенно так же, как от соседства с зябнущими происходит убыль тепла, от близости к лицам, заслуживающим презрение, происходит убыль уважения.
Счастье всухомятку похоже на черствый хлеб. Им можно закусить, но нельзя пообедать.
Тщетно пытаемся мы как можно искуснее обтесывать таинственную глыбу, которую мы называем нашей жизнью. Черная жилка рока неизменно проступает на её поверхности.
Мечтательность хороша, как наркотическое средство в умеренной дозе. Она успокаивает лихорадку деятельного ума, нередко жестокую, и порождает в нём лёгкий прохладный туман, смягчающий слишком резкие очертания ясной мысли, заполняет пробелы и пустоты, связывает отдельные группы идей и затушёвывает их острые углы. Но одна лишь мечтательность всё затопляет и поглощает.
Правдива или лжива людская молва, она часто играет в жизни человека, и особенно в его дальнейшей судьбе, не менее важную роль, чем его поступки.
Есть такие разлуки, которые как будто протекают спокойно, но они полны отчаяния.
Любопытство подобно чревоугодию. Увидеть — все равно что полакомиться.
Нет ничего более очаровательного и ничего более величественного, чем зрелище свежих, распускающихся душ.
Подобно тому, как множество свитых бечевок образуют канат, нередко огромная глупость является всего лишь суммой глупостей мелких.
Меньше славы, зато больше свободы.
Горе тому, кто любит только тела, формы, видимость! Смерть отнимет у него всё. Старайтесь любить души, и вы найдёте их вновь.
Относитесь к мертвым как должно. Не думайте о тленном. Вглядитесь пристальней, и вы увидите живой огонек в небесах — то душа вашего дорогого усопшего.
И в ту же минуту у обоих мелькнула одна и та же мысль, заставившая его вспыхнуть, а ее улыбнуться.
Побеждать — глупейшее занятие. Не победить, а убедить — вот что достойно славы.
Они полны величия, ибо они мыслят.
Если есть что-либо более страшное, чем плоть, погибающая от недостатка хлеба, так это душа, умирающая от жажды света.
Разрушьте нору Невежества, и вы уничтожите крота — Преступление.
Разумеется, и пламя пожара озаряет, но почему бы не дождаться восхода солнца?
Толпа не всегда может идти туда, куда хочет. Её часто уносит, словно порывом ветра.