Вредно давать волю языку. Поменьше говори, побольше слушай.
Если мы так долго оставались мужем и женой, то, скорее всего, именно потому, что большую часть этого времени прожили раздельно.
Лица часто обманывают, руки не обманывают никогда.
По улицам холодным сквозняком дул страх.
В моей душе живет нечто непонятное мне самому.
Что может преградить путь отваге и воле человека?
Я повсюду вижу счастье, и только мне оно не досталось. Я был кроток и добр: несчастья превратили меня в злобного демона. Сделай меня счастливым и я снова буду добродетелен.
Мы остаемся как бы незавершенными, пока некто, более мудрый и достойный, чем мы сами, — а именно таким должен быть друг, — не поможет нам бороться с нашими слабостями и пороками.
Ничто так не успокаивает дух, как обретение твёрдой цели — точки, на которую устремляется наш внутренний взор.
Наступает наконец время, когда горе перестает быть неодолимым, его уже можно обуздывать; и, хотя улыбка кажется кощунством, мы уже не гоним ее с уст.
Ничто так не тяготит нас, как наступающий вслед за бурей страшных событий мертвый покой бездействия – та ясность, где уже нет места ни страху, ни надежде.
Люди не были счастливы не потому, что не могли достичь счастья, а потому, что не хотели взяться за устранение препятствий, ими же созданных.
Есть ли счастье более истинное и безоблачное, чем восторженное общение юных существ?
Прежде я жил в мире, именуемом повседневной действительностью; обнаружив, что все сущее имеет смысл более глубокий, чем тот, который предстает глазам, я словно очутился в иной, вновь открытой стране.
Большой брат следит за тобой.
Путь к смерти открыт для нас всегда, в каждый момент, на любом шаге. И постепенно мы приближаемся к ней, сами того не желая. Или, напротив, сдаемся и выбираем смерть сознательно.
Мой график на сегодня — шестичасовая депрессия с уклоном в самобичевание.
Этот мир непристойно болен, и с каждым днем ему становится все хуже.
Живые никогда не должны служить целям мертвых.
Это мое. Не пытайся изменить меня. Никогда-никогда не пытайся изменить меня.
Я понял, что величайшая боль приходит не с далёкой планеты, а из глубины сердца.
А может, это вы видите Вселенную шиворот-навыворот, как в зеркале. Может, как раз я и вижу её правильно.
— Иногда мне хочется сойти с ума. Но я разучился. — Это утраченное искусство. Возможно, со временем выпустят инструкцию.
Мы знаем о том, что вокруг нас город, но город не знает, что внутри него мы.
Зло — везде. Оно, как цемент, скрепляет наше общество.
Утончённая жестокость заслуживает столь же утончённого воздаяния.
Каждое утро, просыпаясь, я буду видеть ее лицо. Слышать ее голос. И больше мне, наверное, ничего не нужно.
Горе эгоистично.
— У вас больной вид. — Отравление. — Чем? — Реальностью.
Большую часть жизни мы проводим во сне, особенно когда бодрствуем.