Иной раз прекрасные глаза ранят куда больнее, чем свинцовая пуля.
Природа не допускает, чтобы горе длилось беспрерывно, и иногда человек должен стряхнуть с себя свои заботы.
Тщеславие свойственно не одной какой-нибудь нации, это явление повсеместное.
За эти шесть месяцев я приобрел значительно больший жизненный опыт, чем за последние шесть лет моей жизни.
Что может быть хуже сознания, что прав другой, а не ты? У Чехова есть для этого точное выражение: он чувствовал себя так, будто мыла наелся.
Нищий беднее не станет.
На какой ветер бросать слова?
Как далека была я от мысли, что можно поплатиться, высказывая свои взгляды. Это в XX веке! Никогда бы этому не поверила!
А чтобы мог пострадать не только тот, кто говорит, но и тот, кто слушает и не бежит тотчас, чтобы донести... Нет! Такого, наверное, и в самые дикие времена инквизиции не было!
Война... В этом страшном слове нет ни одной свистящей, шипящей или рокочущей буквы. Но слово это — жуткое, роковое.
Если собрать все слезы, пролитые в Сибири, то пожалуй, будет понятно, отчего там столько болот и трясин — бездонных, как страдания неповинных людей.
Я уже не так молод. А вы, естественно, молоды именно так.
Жизнь – игра азартная, с ничтожными шансами. Будь она пари, никто б не принял.
Каждый твой поступок, пусть ничтожный, порождает другой, неизвестно где, неизвестно чей, а тот – третий и так далее, замкнутый круг.
Тоска — это чувство своей разносущности с миром.
Сомневаться в окружающем — вещь обычная; усомниться в себе — вот настоящая мука. Только такой скепсис доводит до головокружения.
Смерть — самое несомненное, что до сей поры выдумала жизнь.
Нет существ более опасных, нежели те, кто пострадал за веру: великие преследователи выходят из рядов мучеников, которым не отрубили голову.
Есть нечто святое в каждом живом существе, которое не знает, что живет; в любой форме жизни, не затронутой сознанием. Тот, кто никогда не завидовал растительной жизни, не в состоянии понять трагедию человеческого существования.
Никого не осталось, вы в обществе одних только минут. Каждая из них делает вид, будто она с нами, а потом бежит от нас.
Любой, кто не умер в молодости, рано или поздно будет в этом раскаиваться.
Мы путаем ответственность и стресс. Ответственность начинает сопровождаться стрессом лишь тогда, когда вы не чувствуете в себе достаточно сил, чтобы нести ее.
Страдание только тогда справедливо, когда оно очищает.
Есть вещи, которые молодость отвергает, потому что молодости свойственно полагать, что жизнь должна быть счастливой и свободной.
Скорее всего мое лицо, а не моя душа отталкивало их. Увы, сколь важную роль играет эта всеми обозримая поверхность, эта доска с объявлениями, на которую смотрит мир и, как правило, дальше не проникает.
Человек безудержных страстей привлекателен только в книгах.
Мы все завернуты в шелковые одеяния заблуждений, и нам инстинктивно кажется, что эти заблуждения необходимы для жизни.
Раненое честолюбие заставляет людей совершать безрассудные поступки.
В кругу семьи люди частенько, сами того не ведая, умеют одним жестом причинить страшную боль, хотя сам по себе этот жест может быть совершенно невинным.
Люди часто погибают, потому что те, кто рядом, слишком мелочны, горды, самолюбивы, чтобы поспешить на помощь. А помощь никогда нельзя откладывать.