Кажется, вся беда его характера заключалась в том, что думал он о себе несколько выше, чем позволяли его истинные достоинства.
Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.
Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил.
Взять ли силою или смиренною любовью? Всегда решай — возьму смиренною любовью. Решишься так раз и навсегда и весь мир покорить возможешь.
В большинстве случаев люди, даже злодеи, гораздо наивнее и простодушнее, чем мы вообще о них заключаем.
Русские люди вообще широкие люди... широкие, как их земля...
Нет, на родине лучше: тут, по крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь.
О, низкие характеры! Они и любят, точно ненавидят...
И как это любить двух? Двумя разными любвями какими-нибудь?
Казалось бы, счастье повернулось к нашему герою задом.
Типичность — как ординарность, которая ни за что не хочет остаться тем, что она есть, и во что бы то ни стало хочет стать оригинальною и самостоятельною, не имея ни малейших средств к самостоятельности.
Ждать невозможно лишь тогда, когда ничего не делаешь.
Легче всего осуществимы те мечты, в которых не сомневаются.
Я мыслю, чувствую и поступаю как человек, который много страдал, а следовательно давно сложился.
Счастье никогда не приходит слишком быстро.
Счастье вернется, Робин, пусть другое, в других одеждах, под другим именем, но это все равно будет счастье.
Женщины редко испытывают неприязнь к мужчинам, которые их любят, и, когда им встречается истинно преданное сердце, они все же в какой-то мере отвечают ему взаимностью.
Каждый оскорбленный может обратиться к королю, и он рассудит. Но когда оскорбитель сам король, нужно обращаться лишь к Богу — и он отомстит.
Грубая действительность любит убивать светлые упования.
Связываться со львенком так же опасно, как и со львом.
Как раз в тот миг, когда находишься в самом низу, колесо поворачивается и подымает тебя вверх.
Народ — это взрослый ребёнок, которого надо только приласкать, и он будет нем, тих и кроток, как ягнёнок.
Ничто так не убеждает нас, как глубокая вера другого человека. Она влияет даже на людей не верующих.
Сон — очень капризное божество, которое не приходит именно тогда, когда его призывают.
Особенность этой войны была та, что в ней не столько стреляли, сколько сочиняли куплеты. И раны, наносимые ядовитой насмешкой, были если не смертельны, то все же весьма болезненны.
Король превосходит своих подданных только на высоту своей короны, а когда у тебя голова не покрыта, поверь мне, Генрих, ты такого же роста, как и все остальные люди, и даже пониже кое-кого из них.
Всякий порядочный негодяй, который наточил свою злость, хочет, по крайней мере, нанести этим орудием кому-нибудь хорошую рану.
В злых мыслях самое страшное то, что злые души постепенно сживаются с ними.
Когда человек трудится над осуществлением какой-то заветной мысли, это придает усилиям его духа и тела мощь и благородство.
Когда художник расстается с любимой женщиной, любовь начинает новую жизнь в его воображении.