Цитаты и высказывания из книг (461)

Судьба — это всего лишь случай; мир справедлив к человечеству, пусть каждый из нас в отдельности и переживает много несправедливого.

Я не коллекционировал победы, но к концу учебы от невинности меня отделяла по меньшей мере дюжина девушек.

Война не должна мешать искусствам.

Одни зависят от людей, не понимая этого; другие сознательно ставят людей в зависимость от себя. Первые — винтики, шестеренки, вторые — механики, шоферы.

В чем же, как не в безнравственности, нравственное превосходство поэтов, не говоря уж о циниках?

Простой отказ — одно мгновенье боли!

Гордость моя была уязвлена: двадцать четыре часа я провел рядом с Томом, я его слушал, я с ним говорил и все это время был уверен, что мы с ним совершенно разные люди. А теперь мы стали похожи друг на друга, как близнецы, и только потому, что нам предстояло вместе подохнуть.

Я обрел свою религию: книга стала казаться мне важнее всего на свете.

Я целиком зависел от него — он обожал во мне собственное великодушие.

Чтобы самое тривиальное событие стало приключением, всё, что вы должны сделать, — это начать рассказывать о нём. Но вы должны выбирать: жить или рассказывать. Когда вы живёте ничего не происходит.

Вы как та девка — её еще не лапают, а она уже вырывается.

Я есмь, я существую, я мыслю, стало быть, существую, я существую, потому что мыслю, а зачем я мыслю? Не хочу больше мыслить, я есмь, потому что мыслю, что не хочу быть, я мыслю, что я... потому что...

По-моему, мир только потому не меняется до неузнаваемости за одну ночь, что ему лень. Но сегодня у него был такой вид, словно он хочет стать другим. А в этом случае может случиться все, решительно все.

Я хотел, чтобы мгновения моей жизни следовали друг за другом, выстраиваясь по порядку, как мгновения жизни, которую вспоминаешь. А это все равно что пытаться ухватить время за хвост.

Время слишком емкое, его не заполнишь. Что в него ни опустишь, все размягчается и растягивается.

Я начинаю думать, что доказать вообще никогда ничего нельзя.

Вот этого как раз и надо остерегаться — изображать странным то, в чем ни малейшей странности нет. Дневник, по-моему, тем и опасен: ты все время начеку, все преувеличиваешь и непрерывно насилуешь правду.

И прежде, когда я встречался с Анни после перерыва, пусть мы не виделись всего сутки, пусть это было наутро после сна, я никогда не умел найти слов, каких она ждала, какие подходили бы к ее платью, к погоде, к последним фразам, которыми мы обменивались накануне.

Хотя все мы понимаем, что любой гений кому-нибудь да приходится приятелем, все же почти невозможно свыкнуться с мыслью, что кто-то из твоих приятелей — гений.

Однажды уязвленная душа находит утешение только в полном торжестве.

Природа творчества такова, что, чем несчастнее и беднее художник, тем выше он воспаряет в своих произведениях. Стал ли бы Бальзак Бальзаком без нищеты, кредиторов, долговой тюрьмы, ростовщиков? За свою нелегкую жизнь ему приходилось сталкиваться с редчайшими человеческими типами, которых богач, надежно охраняемый в своем красивом особняке секретарями и слугами, никогда не узнает.

Книгу можно научиться писать, только начав писать. В этом ремесле, как и в любом другом, следует после краткого колебания броситься в воду.

Мы летим на вращающемся комочке грязи в бесконечность, сами не знаем, зачем, и мы, бесспорно, умрём.

Нагота будит неуправляемые эмоции. Целомудренные одежды их умеряют.

Нормальным считается человек, испытывающий оргазм и приспособленный к жизни в обществе.

Уверяю вас, все мелодрамы глубоко реалистичны. При некоторых обстоятельствах люди говорят именно так. Единственный недостаток мелодрамы — что она внушает нам, будто люди говорят таким образом решительно всегда. К сожалению, это не так.

То, что умный человек делает из чувства долга, дурак делает для забавы.

В конце концов, что такое чтение, как не порок, подобный увлечению вином, разврату и любой другой форме чрезмерного потакания своим слабостям? Читают, чтобы пощекотать и позабавить свою фантазию, чтобы, самое главное, не думать самому.

Вор почитает собственность. Он просто хочет ее присвоить, чтобы еще сильнее почитать.

Когда человек слышит нечто, переворачивающее все в мире вверх ногами: что хвост виляет собакой, что рыба поймала рыбака, что земля вращается вокруг луны, — проходит время, прежде чем он может всерьез переспросить, не ослышался ли он. Он еще держится за мысль, что все это абсолютно противоречит очевидной истине.