Такая невинность в таком мраке жизни, такая чистота объятий, такое предвосхищение любви возможно только в детстве, и все, что есть на свете великого, меркнет перед величием младенцев.

Корыстолюбие разыгрывает всякие роли, даже роль бескорыстного.

На философию потому рушится бесславие, что не по достоинству берутся за нее: не званые, а избранные должны ею заниматься.

Моя литературная судьба очень любопытна. Мне никогда не удавалось соврать так, чтобы мне не поверили; когда я говорил правду, никто не желал мне верить.

Смысл тот, что уже ни в чем не осталось смысла.