Если мы молчаливы, это оттого, что в нас накопилось много такого, что стремится вырваться наружу.

Язык — инструмент; едва ли не труднее он самой скрипки. Можно бы еще заметить, что посредственность как на одном, так и на другом инструменте нетерпима.

Не самые дурные те вещи, которых мы больше всего стыдимся.

Всем известно, что дуракам память заменяет ум.

Нравственная добродетель сказывается в удовольствиях и страданиях: ибо если дурно мы поступаем ради удовольствия, то и от прекрасных поступков уклоняемся из-за страданий.