Видимо, я придавал слишком большое значение своему одиночеству. Я вообразил, что оно трагичнее одиночества всего человечества.

В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

Некоторые люди живут чаще, чем другие.

Стены не способны отгородить от жизни, она шумит во мне. Они могут лишь скрыть лицо жизни. Глубина же всегда в нас, просто сейчас в ней ничего не отражается.

Мало какой звук так возбуждает любопытство, как стук в дверь.