Величайшая черствость души – потерять уверенность в подлинности лица, когда-то столь любимого.

Мудрый выбирает себе друга веселого и сговорчивого.

Никакой язык не труден для человека, если он ему нужен.

Я — живое воплощение поднадзорного бреда. Это я сам держу его под надзором. Я брежу, следовательно, я существую. И более того: я существую, потому что брежу.

Никакой век не в состоянии написать своей собственной истории.