Я крепко убеждён, что не только очень много сознания, но даже и всякое сознание — болезнь.
Прошедшего не существует, пока будут существовать книги.
От писателя более всего требуется проявить двоякого рода способности: представить новые вещи как хорошо знакомые, а всем известное изобразить как нечто новое.
Самый отъявленный подлец может быть совершенно и даже возвышенно честен в душе, в то же время нисколько не переставая быть подлецом.
Вот уж чего мне не хочется, так это превратиться для другого человека в живую тюрьму.
О каждой книге можно сказать, что она предназначена всем и никому.