Даже у самой несчастливой жизни есть свои светлые часы и свои цветики счастья среди песка и камней.

Много ли людей, способных разобраться в своих собственных мнениях, и много ли найдётся таких мнений, которые могли бы устоять даже после самого поверхностного исследования?

За исключением Ганди, крупные представители пацифизма были скорее пророками, нежели политиками. Иисус в Иудее, Толстой в России, Эйнштейн в Германии — каждый в свой черед требовал от человечества соответствия более высоким стандартам, чем те, которым политические движения могли соответствовать.

Видимо, я придавал слишком большое значение своему одиночеству. Я вообразил, что оно трагичнее одиночества всего человечества.

Художник на то и художник, чтобы уметь поставить в себя вместо своего я — чужое.