Я не могу себе представить красоты, не связанной с несчастьем.
Вначале было слово. Потом — слова, слова, слова...
У персика прекрасный вкус, не менее замечательный вкус у грибов, но их сложно употреблять одновременно.
Наука есть поэзия интеллекта, а поэзия — наука о заболеваниях души.
У меня (как, вероятно, почти у всех) бывало ощущение, словно плотный занавес скрыл все, что есть в жизни интересного и прекрасного, оставив мне только тупую, нудную боль.
Нет суда истории. Есть суд историков, и он меняется каждое десятилетие.