Вы говорите: я не свободен. А я поднял и опустил руку.
Кто был ничем, однажды стал всем. Но материал все равно чувствуется.
В иные дни он ненавидел все на свете, кроме себя самого, но сегодня был обычный день — и он ненавидел только себя самого, а все остальное любил.
Гордыня, сыграв в человеческой комедии подряд все роли и словно бы устав от своих уловок и превращений, вдруг является с открытым лицом, высокомерно сорвав с себя маску.
Думать, что боишься, — лучше смерти. Действительно бояться — хуже смерти.
Ненависть — это нечто мёртвое. Кто из вас хотел бы стать склепом?