Цитаты и высказывания о любви (88)

Любить один час — свойство животного, любить один день — свойство каждого из людей; любить всю жизнь одного человека — свойство богов.

Какое счастье – прильнуть устами к ее устам, замереть в ее объятиях и видеть ее потом, когда она, вся изнемогшая, вся отдавшись мне, покоится на груди моей, а глаза наши, отуманенные упоением страсти, тонут друг в друге.

Мы живем в мире, где мы должны прятаться, чтобы заняться любовью, в то время как насилие практикуется среди бела дня.

Когда ты влюблен и когда кто-то спрашивает тебя: «Как ты можешь быть с этой женщиной?», ты отвечаешь: «Что вы хотите этим сказать? Почему вы хотите бросить в нее камень или наказать меня за то, что я люблю ее?»

Мы знаем, что любовь сильна, как смерть; зато хрупка, как стекло.

Влюбчивые люди подобны пьянице: кто пил — будет пить; кто любил — будет любить.

Те, кому не довелось испытать поэтическую любовь, выбирают женщину, как выбирают котлету в мясной лавке, не заботясь ни о чем, кроме качества мяса.

В сердце любящего живет властная потребность быть в глазах любимой единственным на свете. Он хочет, чтобы она больше не видела, не знала, не ценила никого другого. Как только он заметит, что она обернулась, узнав знакомого или просто желая на кого-нибудь посмотреть, он стремится перехватить ее взгляд и, если не может отвлечь его или завладеть им, испытывает глубочайшую муку.

К чему любить и беззаветно отдавать себя целиком, если тот, которому ты отдала всё своё существо, всю свою жизнь, всё, всё что у тебя было в этом мире, так внезапно уходит от тебя, потому что ему понравилось другое лицо, и за какие-нибудь несколько дней становится почти чужим?

Когда человек молод, он может любить и в разлуке — он может любить в письмах, в мыслях, в одном лишь пылком воображении, — быть может, он чувствует, что жизнь ещё впереди, а быть может, и потому, что в таком возрасте страсть в нем гораздо сильнее, нежели потребность сердца, а с годами любовь становится привычкой больного, согревающим компрессом для души, у которой осталось только одно крыло и которая уже не так высоко витает в идеальном мире.

Ни с чем нельзя сравнить радость первого рукопожатия, когда одна рука спрашивает: «Вы меня любите?» — а другая отвечает: «Да, я люблю тебя».

Влюблённый мужчина перестаёт для меня существовать. Он глупеет, больше того: он становится опасен. С теми, кто любит меня как женщину или притворяется влюблённым, я порываю всякие отношения, во-первых, потому, что они мне надоедают, а во-вторых, потому, что я их боюсь, как бешеных собак, которые всегда могут наброситься. Я подвергаю их моральному карантину до тех пор, пока они не вылечатся.

Жизнь без любви я считаю греховным и безнравственным состоянием.

И она уже любила его чуть меньше, потому что он любил её чуть больше.

- Я люблю его. И я должна его убить!
- Кажется, она нашла надёжный способ обеспечить верность мужчины. Интересно.

Тот, у кого нет сердца, не способен любить.

Любовь не выносит безжалостного анализа. Если её постоянно проверять, разбирать по косточкам, сравнивать, подносить к свету, она захиреет и постепенно умрёт.

Жить — то же, что любить: разум против, здоровый инстинкт — за.

У любви своя мораль, она не прощает робости.

По-настоящему любит тот, кого меньше любят.

Она была так прелестна. Как мечта, как сновидение. Было во всем этом что-то нереальное. Как только я впервые увидел ее, я сразу потерял голову! Просто какое-то безумие... И все твое упорядоченное, налаженное существование летит кувырком.

Сколь малым довольствуется первая любовь! Она не требует ничего – ни взгляда, ни слова. Чистое обожание.

Ревность — это болезненное состояние, а любовь — здоровое. Незрелый разум зачастую их путает, либо считает, что чем больше любовь, тем больше и ревность, когда в действительности они почти несовместимы, одна почти не оставляет места для другой.

Что нужно этому миру – так это побольше любви, потной, дружеской и не знающей стыда.

Мы не вправе мерить степень обоюдной любви двух людей по количеству слов, которыми они обмениваются.

Обнародованная любовь тяжелеет, становится бременем.

Одинокой романтической зимой мы оба таяли под замерзшими звездами, а теперь, под звездами легкого лета, мы дышим паром на нашу остывшую любовь.

Через десять шагов мы оба обернулись, потому что любовь – это дуэль, и посмотрели друг на друга в самый последний раз.

В том и заключалась плодотворность его любви, что он любил людей такими, какими были они в действительности, не превращая их в своем воображении в ангелов.

Я все былое бросил в прах:
Мой рай, мой ад в твоих очах.
Люблю тебя нездешней страстью,
Как полюбить не можешь ты:
Всем упоением, всей властью
Бессмертной мысли и мечты.