Жизнь и сновидения — страницы одной и той же книги.
Мудрецы всех времен постоянно говорили одно и то же, а глупцы, всегда составлявшие огромнейшее большинство, постоянно одно и то же делали — как раз противоположное; так будет продолжаться и впредь.
Мы только к концу известного периода жизни, а то и к концу самой жизни, можем правильно судить о наших поступках и творениях, понять их связь и сцепление и, наконец, оценить их по достоинству.
Нас делает счастливым и несчастным не то, каковы предметы в действительности, а то, во что мы их путем восприятия превращаем.
Нет более прекрасного утешения для старца, чем видеть всю мощь своей молодости, воплощенной в трудах, которые не состарятся подобно ему.
Никакие песталоцциевские воспитательные приемы не в силах из природного олуха сделать мыслящего человека: никогда! — олухом он родился, олухом и умрет.
Предчувствуя близость смерти, я сознаюсь, что ненавижу немецкую нацию вследствие её бесконечной глупости и что я краснею от того, что принадлежу к ней.
Принуждение - неразлучный спутник всякого общества, и всякое общество требует жертв, которые оказываются тем тяжелее, чем ярче наша собственная индивидуальность.
Самая дешевая гордость — это гордость национальная. Она обнаруживает в зараженном ею субъекте недостаток индивидуальных качеств, которыми он мог бы гордиться.
Сообразовать философию с видами властей и делать ее орудием для добывания денег и должностей, по-моему, все равно, что причащаться с целью утолить голод и жажду.
Человек, призванный к великим подвигам какого-нибудь определенного рода, от юности своей скрыто чувствует это внутри себя и работает в этом направлении.
В тяжелые времена от деловых людей толку больше, чем от добродетельных.
Если некоторые люди презирают богатство, то потому, что они потеряли надежду на свое обогащение.
Жалок тот, у кого мало желаний и много страхов, а ведь такова участь монархов.
Люди должны знать: в театре жизни только Богу и ангелам позволено быть зрителями.
Наслаждаться счастьем — величайшее благо, обладать возможностью давать его другим - еще большее.
Наше поведение сродни заразной болезни: хорошие люди перенимают дурные привычки, подобно тому как здоровые заражаются от больных.
Нет большего вреда для державы, чем принимать хитрость за мудрость.
Такое странное желание - обрести власть и расстаться со свободой.
Надо жить, вбирать в себя окружающий мир, познавать его, набираться впечатлений и опыта.
Корыстолюбие разыгрывает всякие роли, даже роль бескорыстного.
Крайняя бедность народа почти всегда является преступлением его вождей.
Мы были бы гораздо счастливее, если бы поменьше заботились об этом.
Мысль — главная способность человека; выражать ее — одна из главных его потребностей; распространять ее — самая дорогая его свобода.
Война — это психоз, порожденный чьим-то неумением прозревать взаимоотношения вещей. Наши взаимоотношения с ближними своими. С экономикой, историей. Но прежде всего — с ничто. Со смертью.
За цинизмом всегда скрывается неспособность к усилию — одним словом, импотенция; быть выше борьбы может лишь тот, кто по-настоящему боролся.
Нет людей более щепетильных в вопросах чести, чем те, которые домогаются ее, вовсе не имея.
Неудавшиеся революции всегда влекут за собой ненавистные и мстительные правительства.
Обманутый почитатель становится неумолимым критиком.
Самый совершенный язык тот, который выражает наибольшее количество понятий наименьшим количеством слов.