Цитаты и высказывания из книг (384)

В отношениях с мужчиной самое трудное – прекратить эти отношения, когда он этого не хочет.

Сексапильность — это внешнее проявление внутреннего стремления удовлетворить своего партнёра.

Я по-прежнему считаю, что по-настоящему глубокий поцелуй более интимен, чем совокупление; женщина не должна так целоваться, если не намерена сразу же после этого поцелуя отдаться мужчине так, как он хочет.

Мужчина не реализуется полностью, если у него нет жены.

Подготовка к революции — это детские игрушки по сравнению с тем, что вас ждёт после её победы.

Храбрость — это когда ты продолжаешь идти вперёд, несмотря на то, что смертельно напуган.

Зачем всё время возвращаться к прошлому? Достаточно и того, что нам вопреки желанию приходится уделять ему столько времени.

Дома у него молодая жена, и, что хуже того, он любит её; и что ещё хуже: боится её; и что совсем плохо: боится за неё.

Самое прекрасное в сновидениях — это невероятные встречи людей и вещей, которые в обычной жизни не случились бы.

Секс — не любовь, а лишь территория, которую любовь присваивает себе.

Женщины не ищут красивых мужчин. Женщины ищут мужчин, обладающих красивыми женщинами. Поэтому уродливая любовница — это роковая ошибка.

Сексуальность, освобождённая от дьявольской связи с любовью, стала ангельски невинной радостью.

Чувство по сути своей рождается в нас вне нашей воли, часто вопреки нашей воле. Когда мы хотим чувствовать (решаем чувствовать, как решил Дон-Кихот любить Дульсинею), чувство уже не чувство, а имитация чувства, его демонстрация.

Любовь начинается в ту минуту, когда женщина своим первым словом впишется в нашу поэтическую память.

Музыка избавляет от одиночества, замкнутости, библиотечной пыли, открывает в его теле двери, сквозь которые душа выходит брататься с людьми.

Жизнь — концентрационный лагерь. Концентрационный лагерь — это мир, где люди живут бок о бок постоянно, денно и нощно. Концентрационный лагерь — это полное уничтожение личной жизни.

Нам всем нужно, чтобы на нас кто-то смотрел. Нас можно было бы разделить на четыре категории согласно тому, под какого рода взглядом мы хотим жить.
Первая категория мечтает о взгляде бесконечного множества анонимных глаз, иными словами — о взгляде публики.
Вторую категорию составляют те, кому жизненно необходимы взгляды многих знакомых глаз.
Затем существует третья категория: это те, кому нужно быть на глазах любимого человека.
И есть ещё четвёртая, редчайшая, категория; эти живут под воображаемым взглядом отсутствующих людей. Это мечтатели.

Если любви суждено стать незабываемой, с первой же минуты к ней должны слетаться случайности.

Первое предательство непоправимо. Оно вызывает цепную реакцию дальнейших предательств, из которых каждое всё больше и больше отделяет нас от точки нашего исходного предательства.

Заколдованный круг. Люди глохнут, потому что включают музыку всё громче и громче. Но поскольку они глохнут, им ничего не остаётся, как включать её ещё на большую громкость.

Даже если вы фотографируете кактусы — это ваша жизнь. Если же вы живёте только ради мужа — это не ваша жизнь.

Если бы каждое мгновение нашей жизни бесконечно повторялось, мы были бы прикованы к вечности.

Господи, как прав был Хемингуэй, когда сказал, что от жизни нет средства.

Так бывает в лесах, они всегда кажутся знакомыми, давно забытыми, как лицо давно умершего родственника, как давний сон, как принесенный волнами обрывок позабытой песни, и больше всего — как золотые вечности прошедшего детства или прошлой жизни, всего живущего и умирающего, миллион лет назад вот так же щемило сердце, и облака, проплывая над головой, подтверждают это чувство своей одинокой знакомостью.

Если бы я рос благодаря страданию, я уже был бы ростом с этот дом.

Ладно, МИР, — сказал я, — я буду тебя любить.

— Почему небо голубое?
— Потому что — оно голубое.
— Нет, я хочу знать, почему небо голубое.
— Небо голубое, потому что ты хочешь знать, почему оно голубое.

— Чего ты рассиживаешься на заднице весь день?
— Я практикую ничегонеделание.

Лучше спать на неудобной постели свободным, чем на неудобной — несвободным.

Я был счастлив. В одних плавках, босиком, с распущенными волосами, в красной тьме костра я пел, потягивал вино, плевался, прыгал, бегал — вот как надо жить.