Чем нелепее и грубее кажется вам какая-нибудь деталь, тем больше внимания она заслуживает. Те обстоятельства, которые на первый взгляд лишь усложняют дело, чаще всего приводят вас к разгадке.
Самое главное, имея дело с простыми людьми, не давать им понять, что хочешь что-то узнать у них. Стоит им это понять, сейчас же защелкнут створки, как устрицы. Если же выслушивать их с рассеянным видом и спрашивать невпопад, узнаешь от них все, что угодно.
Человек рожден, чтобы мыслить.
Удивительная, между прочим, вещь: как ни придёшь — вечно эти бармены бокалы протирают, словно у них от этого зависит спасение души.
Он был явно и безнадежно мертв.
До чего же в наше время сложно устроиться таким образом, чтобы хоть на неделю, хоть на сутки, хоть на несколько часов остаться в одиночестве!
Одиночество — это действительно при всех его огромных преимуществах паршивая вещь.
Конечно же, мечтать надо. Надо мечтать. Но далеко не всем и отнюдь не каждому.
Можно много, очень много успеть за миллиард лет, если не сдаваться и понимать, понимать и не сдаваться.
Там, где общий принцип сталкивается с принципом личным, — там кончается жизнь простая и начинается сложная. Такова жизнь.
Человек – это уже не животное. Природа дала ему разум. Разум этот неизбежно должен развиваться.
Чудес не бывает, а бывают только весьма маловероятные события.
За окном темнело, и по-прежнему лил дождь, крупный, тяжёлый, неторопливый дождь, которого было очень много и который явно никуда не торопился.
Жизнь — болезнь материи, мышление — болезнь жизни.
Ты за них или против? Бывает ещё третий выход: наплевать.
Ничего нельзя приобрести, не утратив, — мы бесконечно сильнее в нашем царстве добра и бесконечно слабее в царстве зла.
Она была грациозна, как бегемот.
В руке у него было письмо. Он выглядел как человек, в которого только что выстрелили, но он еще не верит этому и не чувствует боли, он ощущал пока только толчок.
В каждом человеке скрыто немного сентиментальности.
Не то чтобы он разбирался в красоте или культуре человека, но он умел верно определить его сущность.
Врач всегда должен надеяться — такая уж у него профессия.
Долгие и великие страдания воспитывают в человеке тирана.
Я не доверяю всем систематикам и сторонюсь их. Воля к системе есть недостаток честности.
Отказываясь от войны, отказываешься от великой жизни.
Человечество не представляет собою развития к лучшему, или к сильнейшему, или к высшему, как в это до сих пор верят.
Хороший работник без работы не останется.
Я равно не желаю ни завтра умереть, ни очень долго жить; пускай себе конец придет так же случайно и бессмысленно, как начало.
Их дом – это общая территория, здесь не надо назначать свиданий, не обязательно садиться, чтобы поговорить или рассказать что-то, здесь можно делать домашние дела и одновременно разговаривать: спрашивать и отвечать.
Только тот, кто неразумен, возмущается неизбежным.
Все матери богаты, если они любят своих детей... Нет ни бедных матерей, ни некрасивых, ни старых... Их любовь неизменно пребывает прекраснейшею из всех Радостей.