Цитаты и высказывания из книг (189)

Говорят, большинство людей на девяносто процентов живет в прошлом, на семь в настоящем, и, значит, для будущего остается только три процента.

Память — это то, что заменяет подлинные картины жизни.

Не мы изобрели нашу природу и не мы наделяем себя характером: он дается нам вместе с легкими, поджелудочной железой и всем прочим.

Не очень-то вежливо уходить из гостей сразу, как только ты наелся.

За столом мне все время казалось, что кто-то слишком много ест! И я твердо знал, что этот «кто-то» — не я!

В конце концов, мы существуем для того, чтобы облегчить страдания больных... по крайней мере платёжеспособных.

На всякое добро есть столько же худа.

Угрызения совести учат грызть.

Возмужав, я взглянул на жизнь открытыми глазами, засмеялся и с тех пор не перестаю.

Наша вера в других выдает, где мы охотно хотели бы верить в самих себя. Наша тоска по другу является нашим предателем.

Из всего написанного люблю я только то, что написано кровью.

Мало ценности во всем том, что имеет свою цену.

Никто не знает еще, что добро и что зло, — если сам он не есть созидающий!

Человек познания должен не только любить своих врагов, но уметь ненавидеть своих друзей.

Вы любите вашу добродетель, как мать любит свое дитя; но когда же слыхано было, чтобы мать хотела платы за свою любовь?

Величайшие события — это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.

Кто не может повелевать себе, должен повиноваться. Иные же могут повелевать себе, но им недостает еще многого, чтобы уметь повиноваться себе

Перестают знать людей, когда живут среди них.

И только там, где есть могилы, есть и воскресение.

Большие одолжения порождают не благодарных, а мстительных; и если маленькое благодеяние не забывается, оно обращается в гложущего червя.

Если б я захотел потрясти это дерево своими руками, я бы не смог этого сделать. Но ветер, невидимый нами, терзает и гнет его, куда он хочет. Невидимые руки еще больше гнут и терзают нас.

Что-то неутоленное, неутолимое есть во мне; оно хочет говорить.

Еще у человечества нет цели. Но скажите же мне, братья мои: если человечеству недостает еще цели, то, быть может, недостает еще и его самого?

Тело – это большой разум, множество с одним сознанием, война и мир, стадо и пастырь.

Подстраиваться под кого-то совсем не обязательно.

— Я работаю до пяти, а потом репетирую одного идиота.
— По какому предмету? По идиотизму?

Начало и конец — выдуманные слова для выдуманного понятия времени, плод тщеславного сознания амебы, не желающего раствориться в чем-то более великом.

Я опять забыл. Неожиданные мысли часто забываются.

Смерть немилосердна, от неё не ускользнешь.

Мой гнев сильнее стыда, как бывает обычно, когда человеку действительно стыдно и он знает, что ему должно быть стыдно.