Архитектура — выразительница нравов.
Счастье матери, как маяк, освещает будущее, но отражается и на прошлом под видом воспоминаний.
Париж — это предмет зависти для тех, кто никогда его не видел; счастье или несчастье (смотря как повезёт) для тех, кто в нём живёт, но всегда — огорчение для тех, кто принуждён покинуть его.
Чтобы написать хорошую книгу, нужно только взять перо, обмакнуть его в чернила и выложить свою душу на бумагу.
Опасно только запрещённое слово.
Истина — это лишь заблуждение, которое просуществовало столетия. А заблуждение – это истина, просуществовавшая лишь минуту.
Быть особо невезучим — ещё один способ постоянно ощущать собственную важность.
Я никогда не присоединюсь к антивоенному движению. Позовите меня, когда появится движение за мир.
Бог воюет на той стороне, у которой при прочих равных условиях больше войск.
Для ведения войны мне необходимы три вещи: во-первых — деньги, во-вторых — деньги и в-третьих — деньги.
Журналист — это чистильщик улиц, работающий пером.
Искусство войны — это наука, в которой ничто не удается, кроме того, что тщательно просчитано и тщательно продумано.
Природой брак не предусмотрен.
Слава изнашивается.
Что значит для такого человека, как я, какой-нибудь миллион человеческих жизней?
Каждому свою честь воздаёт потомство.
Плохой мир даже хуже войны.
В веселии чернь столь же необузданна, как и в ярости.
В искусстве, в художестве, в футболе — импровизация тогда эффективна, когда мастерство почти безошибочно.
Дать и отдать — не одно и то же. Те, кто дают, нас умиляют. Те, кто отдают, — удивляют.
Доживать жизнь — значит дожевать свою жизнь.
Дурной человек с хорошим характером предпочтительнее, чем хороший — с дурным.
Если уж выбирать религию, то стоит предпочесть бахаизм, объединивший в себе все веры.
Когда на Западе гранили камни, на Востоке их шлифовали.
Ни похвала, ни порицание ничего не меняют в произведении. Оно таково, каково оно есть.
Отборные крупнокалиберные болваны.
Память может и подвести, зато забвение — безотказно.
Подарок старости — боязнь ненужных слов.
Профессия публична, а чувство интимно. Лишь у безумцев, пошедших в политику, их профессиональные чувства требуют публики и подмостков.
Скромный автор стремится не солгать. Большой — ставит целью сказать правду.