Афоризмы и крылатые фразы (265)

Надежда, в её глубинном и сильнейшем смысле, — это не просто радость от того, что дела идут хорошо; это способность трудиться ради какой-то цели лишь потому, что эта цель добра и прекрасна, а не потому, что она дает шансы на успех.

Человек должен заново открыть в своей душе глубочайший смысл ответственности перед миром, что означает ответственность перед чем-то высшим, чем сам человек.

Мне всегда был интересен экзистенциальный аспект власти, ведь тот, кто теряет власть, вместе с ней теряет и смысл жизни.

В наш век роскоши мы дошли до того, что нанимаем посторонних людей для совершения за нас добрых дел.

Безумие — это всегда смысл, разбитый вдребезги.

Люди, верящие в свои достоинства, считают дол­гом быть несчастными, дабы убедить таким образом и других и себя в том, что судьба еще не воздала им по заслугам.

Мы всего боимся, как и положено смертным, и всего хотим, как будто награждены бессмертием.

Боится презрения лишь тот, кто его заслуживает.

Изящество для тела — это то же, что здравый смысл для ума.

Кто не способен на великое, тот щепетилен в мелочах.

Доверять неразумным ощущениям — свойство грубых душ.

Человеческие мысли — детские игры.

Старость, как известно, осуществляет мечты юности; пример — Свифт: в молодости он построил дом для умалишенных, а на старости лет и сам поселился в нем.

Выдержки, изречения и прочее подобны зажигательным стеклам: они собирают лучи ума и знания, рассеянные в произведениях писателей, и силой и живостью сосредоточивают эти лучи в сознании читателей.

Нет такой нелепости, которую бы те или другие философы не защищали как истину.

Легче пренебречь выгодой, чем отказаться от прихоти.

Напускная важность — особая манера себя вести, придуманная для пользы тех, кому приходится скрывать недостаток ума.

Наши прихоти куда причудливее прихотей судьбы.

Ревность до некоторой степени разумна и справедлива, ибо она хочет сохранить нам наше достояние или то, что мы считаем таковым, между тем как зависть слепо негодует на то, что какое-то достояние есть и у наших ближних.

Своим недоверием мы оправдываем чужой обман.

Судьба всё устраивает к выгоде тех, кому она покровительствует.

Уверенность в себе составляет основу нашей уверенности в других.

Анатомия — это судьба.

Человек рождается не в полной мере, так как часть своей жизни он проводит как бы в теле матери, погрузившись в ночной сон.

Когда дело идет о вопросах религии, люди берут на себя грех изворотливой неискренности и интеллектуальной некорректности.

Мы все в глубине души считаем, что у нас есть основания быть в обиде на судьбу и природу за ущерб, как врожденный, так и нанесенный нам в детстве; все мы требуем компенсаций за оскорбления, нанесенные в наши юные годы нашему самолюбию. Отсюда проистекает претензия на исключение, на право не считаться с теми сомнениями и опасениями, которые останавливают остальных людей.

Не здраво рассудителен математик, ежели он хочет божескую волю вымерять циркулем. Таков же и богословия учитель, если он думает, что по псалтыре научиться можно астрономии или химии.

Что из одного места убудет, в другом прибудет.

Легко принимать свободу как должное, если никогда её не лишался.

Таких не мало, которые потеряли свою последнюю ценность, когда освободились от рабства.