Афоризмы и крылатые фразы (266)

Символы все — имена добра и зла: они ничего не выражают, они только подмигивают.

Призвание есть течение, которому полезно учинить препятствие в его истоке для того, чтобы увидеть, река ли это или только ручеек.

Смех есть веселость ума.

Журналист — это писатель, редактируемый своей газетой.

Диалектика — наука заблуждаться по правилам.

Более всего на свете я презираю Родена, который изваял этого Мыслителя. В такой позе не то что мыслить, даже гадить неудобно.

Будучи посредственностью, незачем лезть из кожи вон, доказывая, что ты посредственность. Это и так заметно.

Для начала научитесь рисовать и писать как старые мастера, а уж потом действуйте по своему усмотрению — и вас будут уважать.

Искусство — ужаснейшая болезнь, но жить без неё пока нельзя.

Какую бы чушь ты ни нес, в ней всегда есть крупица правды. Горькой правды.

Когда все гении перемрут, я останусь в гордом одиночестве.

Миру придется немного потесниться, и ещё вопрос, вместит ли он гения!

Пейзаж — это состояние души.

Свобода — вроде шпината — что-то вялое, без костей.

Страдая, я развлекаюсь. Это мой давний обычай.

Трудно агитировать короля за монархию.

Форма усов исторически обусловлена. У Гитлера не могло быть никаких других усов — только эта свастика под носом.

Человека надо принимать как он есть: вместе со всем его дерьмом, вместе со смертью.

Я благодарен судьбе за две вещи: за то, что я испанец и за то, что я — Сальвадор Дали.

Я столько умею, что не могу допустить даже мысли о собственной смерти. Это было бы слишком нелепо. Нельзя разбазаривать богатство.

Когда бог хочет наказать человека, он прежде всего лишает его рассудка.

Кто знает, может быть жить - это значит умереть, а умереть - жить.

Мудрейшие из людей следуют своим собственным путём.

Существует ли более сильное и более мучительное страдание, чем бегство из родной страны?

Невоздержанный язык — худшее из зол.

Да, как ни дорога нам жизнь, одно ещё дороже: сознание правоты.

Сомнение — это злейший враг человеческого знания.

Всегда, прежде чем может быть возведено что-то новое, должен быть поколеблен авторитет уже существующего.

Все запутанное по самой природе своей тяготеет к ясности, а все тёмное — к свету.

Его светлость может заставить нас быть равными в верхнем этаже, но никогда не будет равенства в комнате для прислуги.