Мы не умеем измерять время. Иной час — век, иной час — миг, а мы уравняли.
Мы ни от кого не требуем, чтобы он был гениален, но мы не можем допустить, чтобы человек был слишком уж глуп.
Великая трудность воспитания — это держать детей в повиновении, не портя их характера.
Не может быть свободы или красоты в домашней жизни, которая опирается на займы и долги.
После поэта остаются книги, после художника — полотна, после государственного деятеля — страницы истории. А после человека? Разве что память, немного света и тепла.
Страх смерти объясняется исключительно чувством самосохранения.