Таково человеческое сердце: зарождающейся любви необходимы опасности и препятствия, а угасшая любовь разгорается с новой силой, когда разбудить ее в сердце другого уже не в нашей воле.

Что для одного еда, для другого — яд.

Я живу между ностальгией по катастрофе и восторгом перед рутиной.

Нельзя поставить на колени народ, привыкший ползать.

Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют!
Зло от нас, утверждают они; но не сами ли часто
Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством?