Мы живы в той мере, в какой оживляем других.
С напором заявлять о своей искренности — значит наводить на подозрения в неискренности.
— Терпеть не могу этих педрил, сэр! — Я тоже, сынок, я тоже...
Как можно быть здоровой... когда нравственно страдаешь?
Молчание — наряд умного и маска глупого.
Счастье, за которое он уцепился, остановилось; апрельский этот день замер навеки, и где-то, в другой плоскости, продолжалось движение дней, городская весна, деревенское лето — смутные потоки, едва касавшиеся его.