Если бы ты молчал, то и остался бы философом.

Я хотел бы иметь детство Набокова, отрочество Толстого, молодость Казановы, зрелость Наполеона... Но тогда у меня была бы старость шизофреника.

Жизнь многому учит, но только не такту, не отзывчивости, не умению помочь человеку в трудную минуту.

Сделаться более глубоким человеком — заслуженная привилегия тех, кто страдал.

Есть люди настоящего, прошлого и будущего. В зависимости от фокуса жизни.