Я знаю, где законы строже,
Я знаю, всем своя судьба,
Я знаю столько тайн, о боже!
Я знаю все, но не себя.

Истина есть освещение тьмы, и потому не может быть истины о тьме бытия.

— Дюжина монет у нас есть. А может, и две...
— Фига у нас есть! А может, и две!

Жизнь до того прекрасна, что смерть влюблена в неё. Да вот только любовь у этой ревнивицы хищническая, ненасытная.

Я вела ужасную жизнь, это правда. Но также — жизнь изумительную. Потому что прежде всего я любила её — жизнь. И любила людей: моих возлюбленных, моих друзей, а также незнакомцев и незнакомок, составляющих мою публику, для которой я пела, часто превозмогая себя, для которой хотела умереть на сцене, допев свою последнюю песню.