Прежде всего меня приводит в ужас и смущение то безнадежное одиночество, на которое обрекает меня моя философская система.

Гордость всегда бывает слабым пособием и суетной декорацией посредственности.

Пока мы помним музыку, мы можем возвращаться в свою молодость.

Зажим критики – инстинкт самосохранения бюрократизма.

Я трепещу все время от мысли, что, желая высказать истину, я записываю только вздох.