Счастье или несчастье в старости часто — не более, как экстракт нашей прошлой жизни.

Это что-то вроде одного уравнения с двумя неизвестными. Очень может быть, что буквально каждое слово в исторических книжках — даже те, которые принимаешь как самоочевидные, — чистый вымысел.

Мы словно балансируем на качелях наших странных отношений — неуверенно стоим на разных концах, и нас бросает то вверх, то вниз.

Ничто не делает нас такими трусливыми и бессовестными, как желание быть любимыми другими людьми.

Можно называть сразу двух людей своими любимыми. Ровно до тех пор, пока один из них не окажется в курсе дел.