Я ещё могу примириться с грубой силой, но грубая, тупая рассудочность совершенно невыносима.
Если моё отсутствие не играет роли, я ни за что не уйду.
Раз в поколение появляется леди, от которой не может отвести глаз весь континент.
Лучшие человеческие творения неизбежно дышат скорбью. Чем был бы рассказ о счастье? Лишь то, что подготовляет его, потом то, что его разрушает, подлежит рассказу.
Если бы все работали сидя в мешках, предубеждений не возникало. Пришлось бы судить о людях по их качествам, а не по внешности.
Горе может повергнуть в смятение даже могучий и дисциплинированный ум.