Человек твердый приписывает все воле; человек восторженный — воображению; человек чувствительный — любви.

Если кто-то просто улыбнется, мне и это будет радостно сознавать. Потому что даже после небольшой улыбки в организме обязательно дохнет один маленький микроб.

Нет ничего лучше смерти, маячащей на горизонте, чтобы все запреты поблекли и отошли на второй план.

Историю, как старый пергамент, выскабливали начисто и писали заново — столько раз, сколько нужно. И не было никакого способа доказать потом подделку.

Есть такие лестные для человека грехи, что исповедоваться в них значило бы впасть в грех тщеславия.