Я живу, словно только что умер.

В той же мере, в какой люди должны бояться злого языка остроумца, остроумец должен бояться людской памяти.

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.

Как вообще нередко безукоризненно нравственные женщины, уставшие от однообразия нравственной жизни, она издалека не только извиняла преступную любовь, но даже завидовала ей.

Если бы вещи воспринимались такими, какие они есть в действительности, телесная красота значительно бы поблекла.