Всякий клеветник труслив и на язык, и на дела, никогда не действует открыто.
Любовь, как это ни удивительно, связана прежде всего с крупнейшими неприятностями.
Иногда у неправильных поступков правильные мотивы.
Больше всего тебе хотелось бы — какая скромность! — бессмертия, чтобы читать.
Если бы острое слово оставляло следы, мы бы все ходили перепачканные.
Мы лежали, обнимая друг друга, и каждый из нас был учителем другого.