Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.

Я осыпал золотом моих сподвижников: но мне надобно было понимать, что, разбогатев, человеку уже не хочется подвергать себя смертельной опасности.

Люди преклоняются перед силой, даже её жертвы.

Самоубийца именно потому и перестает жить, что не может перестать хотеть.

Идущие на смерть приветствуют тебя!