В нашем веке надлежит красоте быть попранной и поруганной.

Несчастье умягчает человека; природа его тогда становится более чуткой и доступной к пониманию предметов, превосходящих понятие человека, находящегося в обыкновенном и вседневном положении.

Доброта требует доказательств, красоте же они не нужны.

Будущее укрыто даже от тех, кто его делает.

Радость, доставляемая возвышением друга, уравновешивается досадою видеть его выше себя.