У неё всегда, с детства, сколько себя помнила, болел весь мир — вымороченный, враждебный, нескладно и нелепо устроенный, не поддающийся исправлению, но при этом сияющий, звучащий, вибрирующий, ветреный, огненный и ледяной, великолепный настолько, что, дай она себе волю, рыдала бы взахлеб от восхищения с утра до ночи и, пожалуй, даже во сне.

Иногда меня охватывает жуткий страх: а вдруг я всё-таки не гений?

Не откладывай до ужина того, что можешь съесть за обедом.

Мужчина, у которого нет любимой женщины, теряет желание трудиться.

Тот может жизнью рисковать,
Кому в ней нечего терять.