— Не знаешь, ударить меня или поцеловать? Ты не первый такой...

То, что делается ради освобождения коллективного человека, оборачивается порабощением человеческих личностей.

Нет в русском языке ничего осадочного или кристаллического; всё волнует, дышит, живет.

Смерть не наступает после жизни — она участвует в самой жизни. В нашей душевной жизни всегда есть мертвые отходы или мертвые продукты повседневной жизни. И часто человек сталкивается с тем, что эти мертвые отходы занимают все пространство жизни, не оставляя в ней места для живого чувства, для живой мысли, для подлинной жизни.

В храбрости есть высшее самолюбие.